Училась в пед институте на преподавателя французского языка. Со мной в одной группе на последнем курсе училась девушка с дефектом челюсти. Внешне выглядело просто как неправильный прикус, но однажды она зевнула, я заглянула ей в рот и увидела, что там какое-то неправильное строение челюсти. Всё как будто очень узкое, близко друг к другу расположено и выглядит так странно. Язык ещё маленький как будто мультяшный. Вот она и говорила очень странно и непонятно. Зато гортанную “р”, как любят французы, произносила божественно.

Так как дело было на последнем курсе, на общие занятия мы попадали редко, и я не имела удовольствия как следует услышать её речь. На практику в школе мы попали с ней вместе, и, к сожалению, работать нас взяли туда же и тоже обеих. Год отработали нормально. Но у её классов была очень плохая успеваемость, а мы преподавали в школе с лингвистическим уклоном. Обычно у тех, кто здесь учится, родители были заинтересованны в хорошем уровне владения языками.

Поэтому на следующий учебный год оказалось, что большинство классов, которые вела моя коллега, написали от неё отказную на имя директора и попросили перевестись ко мне. Я сначала обрадовалась, что меня, как учителя, очень ценят, а потом увидела своё расписание и поняла, что нагрузка бешеная.

Почти каждый день по семь уроков, плюс элективы и подготовка девятых и одиннадцатых классов к экзаменам. Для тех, кто не варится в этой среде, поясню: каждый день ещё и куча бумажек, отчётов, совещаний. Да, зарплату за нагрузку подняли, но легче-то не становилось. Да и даже повышенная зарплата у учителей, это всё равно не те деньги, что нужны для лёгкой жизни на широкую ногу.

Потом меня завуч на “посекретничать” позвала. В общем, у второй учительницы французского из всей школы остались только три класса: пятый “а”, пятый “б” и пятый “в”, а все остальные уже у меня учатся. И вот родители пятиклашек начали что-то подозревать и в одиночку или парами ходить к своей классной руководительнице, чтобы узнать, что там за учительница такая, у которой дети становятся идиотами резко и получают двойки одну за другой, и нельзя ли от этой учительницы куда-нибудь уйти.

И когда родители из пятых “а”, “б”, и “в” уже почти всем составом накапали на мозг своим классным руководительницам, те подняли кипишь и пошли к завучу, а завуч вызвала меня на разговор. Сказала, что если ко мне придут эти делегации, я должна отнекиваться и ни за что не соглашаться их брать к себе, могу сказать, что нагрузка слишком большая, и мне их впихнуть некуда.

Это и без того было правдой, но раз уж сама завуч просит, то есть причины. Причина простая: у учительницы остались последние шесть часов работы в неделю. Если эти три класса от неё уйдут — надо будет уволить. А как её уволишь? Новенькая же девочка, такая хорошая, просто опыта не хватает, да и кроме того она инвалид (всё таки не зря я заметила, что у неё с челюстью что-то не то), а что потом школьному руководству скажут, что они инвалидов презирают?

Я покивала, со всем согласилась. Через пару дней снова завуч подошла, сказала, что я должна подтянуть коллегу, помочь ей, чтобы та помогла мне и взяла лишнюю нагрузку и несколько классов на себя. Мол, взаимовыручка, всем выгодно, всем хорошо. Сказала, чтобы я у неё на уроках посидела и посмотрела, чего ей не хватает, как помочь.

С меня урок сняли, к ней в кабинет посадили. Звонок. Ученики, нервно дёргаясь и боясь, расселись, и понеслась телега по кочкам… Используя новую методику полного погружения в среду, бывшая одногруппница запрещала в пределах её кабинета во время урока общаться не на французском. Лезь в телефон, в словарь, куда хочешь, если не знаешь как сказать. Но даже если хочешь в туалет — не выпустит, пока не скажешь по-французски.

Дети, пятиклашки, бедные и затюканные, разговаривают как могут, держат в памяти непомерный для них запас слов, но… не понимают, что говорит учительница. А потому что говорит она так, что даже я с трудом могу разобрать слова. “Эррр” прекрасная, но на этом всё. Вообще не понятно, что она там произносит.

А она обращается к кому-то, начинает с учеником беседу, ученик не понимает, что она спросила, просит повторить, снова не понимает, а на третий раз спрашивать уже стыдно, поэтому стоит глаза в пол. Коллега бесится, начинает задавать вопрос повторно другим. А никто её не понимает, у неё произношение на французском, как у Армэнчиков с базара на русском. Ничего против Армэнчиков не имею, но ведь они, в отличие от коллеги, не пошли в учителя.

В общем, картина: учитиельница орёт, дети боятся и молчат, она ставит двойки, записывает домашнее задание в дневник (печатный текст дети преспокойно понимают ив ыполняют абсолютно всё). Так и получается — домашка на отлично, а работа в классе — страх и ужас. После этого пошла поговорить с завучем, объяснила ей ситуацию.

– Так может они просто маленькие и не понимают языка, может, поэтому?

– Нет, она говорит непонятно, даже я не могу разобрать.

В общем, уволили мою бывшую одногруппницу. Она напоследок мне высказала, что это я её выжила с места из-за лично неприязни к инвалидам, а она не виновата, что такой родилась. Конечно, не виновата, но зачем идти работать в ту сферу, с которой ты физиологически не совместима?