В подъезде на первом этаже жила бабуля. Ей было немножечко за сто. Жила вместе со своей дочерью, которой было немножечко за восемьдесят. Мы жили напротив.

Бабушку звали Алиса, она была при погонах. Из квартиры уже почти десять лет не выходила, но подъезд в узде держала. Чуть кто начинал дебоширить, бабушка делала звонок, и в считанные минуты приезжали люди, которые затыкали громких соседей.

Мы часто бывали в её квартире. Потому что бабушка Алиса часто падала с кровати, а её дочь, в силу возраста, уже не могла её поднимать самостоятельно. К ним никогда никто не приезжал. Детей у дочери бабушки не было. До одного момента мы вообще думали, что там ближайшей роднёй и не пахнет.

Периодически ходили в магазин для бабушек, чинили у них что-то, поднимали бабульку с пола по сто раз в неделю. Да, хлопотно, зато как же тихо в доме. Летом ни одной пьяной компании на лавочке у подъезда: бабушка в погонах позаботилась.

Прошлой весной умерла. Помогали её дочери с похоронами, потому как та — тоже сухонькая бабушка, одна бы не справилась. Ещё месяц помогали ей, а потом и она умерла. За всё время ни одного родственника не появилось. Зато как квартиру наследовать — через четыре дня прискакал племянник!

А как наступило лето, подъезд задохнулся в ремонтной пыли, жильцы разъехались, и отовсюду круглые сутки громыхали дрели и перфораторы. Это так жильцы праздновали смерть бабушки Алисы: все затеяли ремонт.

И ведь это мы только три года как в дом въехали. А он старый. Так вот все жители нашего подъезда и ещё двух по бокам почти двадцать лет совсем не делали ремонт, чтобы не шуметь, и чтобы бабушка при погонах не вызвала на них своих друзей.