У сестры лёгкая форма клептомании. Работает в садике. Раньше пёрла детские игрушки, но потом дома взахлёб рыдала. Проблему решили гениальным образом: купили на свои деньги две пачки конструктора в группу. Его то она и тырила. Возвращать добычу обратно сестра не могла психологически, поэтому каждые месяца полтора в группе появлялся новый лего и другие многодетальные наборы. Дома складировались все трофеи, но не целиком. Всё таки за время пребывания в детских руках, игрушки терялись или уносились частично на улицу во время прогулки или домой к самим детям.

В сентябре прошлого года сестра перенесла инфекцию с осложнениями, повлиявшими на гормональный фон. Назначили седативное. На работе не появлялась месяц, а когда вернулась, обнаружила, что приступы клептомании пропали. За две недели она не принесла домой ни одной игрушки или другой сворованной вещи.

Затем по детским садам прошла волна сокращений: у групп отобрали нянечек. Нагрузка выросла, детей стало больше, потому что некоторые группы объединяли. Сестра стала много нервничать и дозы седативного увеличили. На первом же собрании три мамы пожаловались на то, что они вот уже долгое время не видят новых игрушек. Сестра не нашлась, что сказать, поэтому промямлила про сокращение финансирования.

Собрание закончилось миролюбиво, но через два дня сестру вызвала на ковёр заведующая. Оказалось, что две из трёх возмущавшихся мам написали жалобу о вымогательстве и взяточничестве. Ситуация была неловкая, поэтому, кое-как объяснив ситуацию на собрании, сестра с красными ушами вышла из кабинета начальства. Через неделю заведующая снова вызвала её. Так как руководство обязано реагировать на письменные жалобы, заведующей пришлось изучить документацию за прошлый и текущий год. Само собой, обнаружилось, что статья расходов на игрушки там совсем не изменилась. Как была минимальной – так и осталась. Об этом было сказано сестре, и та призналась, что покупала игрушки за свои деньги из любви к детям. Конечно, про болезнь она говорить не стала, тем более, что та уже давно себя никак не проявляла. Сестру пожурили за самоуправство, дескать «видишь, во что всё вылилось?», и снова отпустили восвояси.

Но через месяц, на втором собрании, мамы, написавшие жалобу, вынесли вопрос на всеобщее обсуждение. Мол, вот, были в прошлом году игрушки, а сейчас нет. Заведующая сказала, что сама Агафья Агафьевна покупала за свои кровные. Так если тогда покупала, то почему сейчас перестала? Может, ей дети наши не нравятся? А что это за воспитатель такой, который детей не любит? Мы узнавали, зарплату ей не понижали, наоборот на целых шесть тыщ повысили (это за двойную нагрузку без нянечки). Ну и что это за дела такие?!

Одна из присутствующих родительниц заметила, что некорректно лезть в карман к чужим людям и весь этот разговор не этичен. На что ей заткнула рот криком бабушка одной из девочек в группе: «вы что, не понимаете?! Да не покупала она ничего сама, ей выдают деньги на игрушки, а она их себе забирает!» И такой крик в группе начался, что чуть до рукоприкладства не дошло. Сестра говорит, что если бы не повышенная доза седативного, то она прямо там бы и зарыдала от обиды.

Естественно, инцидент дошёл до заведующей. Через неделю снова организовали экстренное собрание с разбором полётов, где сестре и вовсе высказали, что она наркоманка. Аргументация была на уровне: «Да вас целый месяц не было, потому что от ломки лечились!» В общем, заклевали абсолютно идиотскими обвинениями и заведующую, и сестру. Та не выдержала и заплакала прямо при всех. Несколько родителей пытались успокоить, валерьянку предлагали. Она отказалась, сказала, что в сумке свои таблетки. Что там началось… Клеймо наркоманки было присвоено всё теми же двумя мамами, одной бабушкой и одним отцом. Остальные либо сурово молчали, либо успокаивали сестру. В тот день миром не кончилось. Родительский комитет потребовал справку нарколога. В ответ на то, что все работники детского сада проходят обязательный ежегодный психо- и наркоконтроль, заявили, что это их не устраивает.

После повторного обследования и выписок из больничных листов и карты, где красовались записи о нарушении гормонального фона, родительский комитет потребовал отстранить сестру от работы с детьми. В итоге сестра написала заявление по собственному. После прекращения курса седативного, приступы вернулись, и сестра прошла полное обследование и годовой курс лечения. Сейчас всё нормально, она работает частной няней. В детский сад возвращаться не хочет, хотя по детям скучает.