Тринадцать лет наикрепчайшей дружбы с Олей канули в лету. Она была моей лучшей подругой, самым настоящим товарищем, который и в снег, и в дождь, и в родильное отделение сигареты пронесёт, даже если у самой позвоночник в трёх местах сломан. Но угораздило Олю не по-детски. Попала Оля в Орифлейм…

Всё начиналось безобидно: журнальчик, кремчик, тушь. Тошниловка от уменьшительно ласкательных названий была звоночком. Но я-то эту бабу 13 лет знаю. Мы с ней как Сириус Блэк и Азкабан, только отношения явно теплее, чем у дементоров с заключёнными. Три туши я у неё купила. И два крема. И две помады. Но мне этого количества уже на год личного пользования.

А Оля втянулась, Оля поверила в успех и святость дела. Фея, несущая красоту женщинам за сорок с зарплатой до тридцатки. Ну ни дать ни взять — посланник ада. Пять часов в сутки она тарабанила в двери случайных жертв, как свидетельница Иеговы. Три оставшихся часа — впаривала мне чемодан косметики за чаем на кухне. “Оля, не надо, я уже закупилась. Я не пользуюсь всем этим. Оля, мне не нужен крем для стареющей кожи. Этот тоже не нужен. Оля, послушай… Оля, иди нафиг!” И каждую неделю всё это повторялось по три-четыре раза. На вопрос о её доходах она отмалчивалась. Ну ладно хоть у её мужа голова на плечах, он в состоянии её протянуть на свою зарплату, пока у супруги не пройдёт Орифлейм головного мозга.

Страдали мы так четыре месяца. У меня двое детей: дочери двенадцать, сыну семнадцать лет на тот момент. И Оля решила, что если я отпираюсь, то можно облагородить детей. Дочка слушала проповеди лайф-бьюти-блогерши с неподдельным интересом. Но только первую неделю. Потом уломала меня на три лака и блеск для губ по абсолютно не дружеской цене. Не шипите на меня, люди, которые ненавидят кумовство и продажные тендеры. Я понимаю, что такое ценообразование, но я не понимаю, с какого хрена блеск для губ двенадцатилетней девочки должен стоить тысячу двести. Ладно, я немного неправильно сказала про то, что дочь меня уломала на три лака и помаду. Я согласилась, но купила их сама, а не у подруги. И весь комплект мне обошёлся дешевле одного флакончика лака у этой бизнес-вуман. Она очень сильно оскорбилась и засрала ту косметику, что я купила дочке. Не скажу, что я сильно расстроилась такому повороту событий. После подругиной лекции с устрашением («Да ты знаешь, что там за компоненты?! Да тебе ногти разъест! Да на губах волдыри будут!») дочка долго ещё не красилась.

После дочки Оля переключилась на моего сына! Семнадцатилетний пацан не меньше моего офигел от такого. Он три вечера подряд вежливо натягивал улыбку и слушал. А на четвёртый не выдержал и послал тётю Олю нахой. Подруга взбеленилась и хотела мне жаловаться. А только чего жаловаться? Я вот рядом сидела, слышала всё. И правильно он сказал, завязывай с этим. С тех пор мы с Ольгой не подруги. Она оскорбилась и оборвала общение. С её мужем мы ещё перекидывались смсками, но он сказал, что жена так и не простила. Ну что же, её право.