У меня есть очень своеобразный дядя, мамин брат. Всегда всё лучше всех знает, и его мнение единственно верное.

Если мама в детстве посылала нас на рынок купить мне сапоги, то мы покупали босоножки. Потому что ему виднее. Велено накормить меня супом, он давал макароны с кетчупом и перцем. Потому что ему виднее. Я болею и мне нужно жаропонижающее, он скармливает мне аскорбинку. Ему виднее. А спорить было бесполезно, здоровый лоб, не перевоспитаешь.

Я обожала дешёвые ириски, он на каждый праздник дарил дорогущие шоколадные конфеты или суфле с цукатами, мармелад. Этого всего я не ела. Пробовала, однако, всё равно не любила. Но ему же виднее. На тринадцать лет мама разрешила мне пригласить домой друзей и отпраздновать большой компанией. В последний момент у мамы на работе случилось что-то серьёзное и она не попала в магазин. Под строжайшую инструкцию дяде велели купить медовик.

В середине праздника заявился он и гордо поставил на стол малиновый торт. У меня, мамы и сестры (её тоже пригласила как друга) была жесточайшая аллергия на эту ягоду. Вообще почти вся семья не переносила малину, кроме дяди. Гормоны тринадцатилетней именинницы, которой испортили праздник, дали в голову. Я на вытянутых руках демонстративно перевернула торт в мусорное ведро, полное объедков. Вечером мама принесла нам эклеров на сладкое. Дядя был публично унижен и оскорблён до глубины души. Это была моя маленькая победа и месть.