В студенчестве съехались с тремя однокурсницами и стали жить в съёмной квартире вместо общаги. Жили уже где-то полгода вместе на тот момент. Одна из девочек очень любила гулять с противоположным полом. Откровенная такая вертихвостка. Но на передок не была слаба. Ну вскружит голову парню, сходит на одно-два свидания, и пудрит мозги следующему кавалеру, без стадии постели. И однажды нарвалась.

Очередной кавалер был молодой турок. Горячий парень, одним движением бровей заставлял девушек покрываться мурашками. С ним наша соседка задержалась дольше обычного, не на пару свиданий, а на добрый месяц. И так нам его расхваливала, и сяк. И мы уже ждали, что она вскоре за него замуж выскочит или, в худшем случае, в подоле принесёт.

Но она ответила на наши предостережения совсем неожиданно: “да вы что девочки, он же турок! Сейчас ещё пару раз в ресторан сходим, и я с ним распрощаюсь”. Для нас это было прямо таки неожиданно, потому что кавалер ухаживал красиво, задаривал розами, провожал до дверей квартиры и никогда назойливо не лез. За ручки держались и в щёчку чмокались.

Но наша красавица ещё не нагулялась, а быть женой восточного мужчины, пусть и щедрого, не собиралась: чужие обычаи, другая религия. И когда в вечер последнего свидания турок провожал подругу домой, она решила объясниться с ним прямо у двери.

Мол, ничего не выйдет, мы из разных культур, ты замечательный парень, я замечательная девушка, давай будем замечательными по-отдельности.

Я тогда красила ногти, одна из соседок кипятила чайник и воду на макароны, а вторая стояла у двери и подслушивала, будет ли Ромео рыдать и просить нашу соседку повременить с разрывом. Не рыдал. Хорошо, что соседка подслушивала и даже подглядывала. Когда она поняла, что что-то пошло не так, то резко открыла дверь и втащила подругу внутрь квартиры. Вовремя успела защёлкнуть замок, когда тут же в дверь начал ломиться этот турок.

Кричал, что выломает дверь, что заберёт своё. Что женщина от него уйти права не имеет, и что она сейчас с ним за каждое свидание расплатится, а потом и её подруги (то есть мы) тоже расплатимся. Кто-то из нас дрожащим голосом ему выкрикнул, что мы милицию вызовем, и пусть он убирается, но мужчина не испугался, а начал ещё сильнее выламывать дверь.

И тогда нам было очень страшно. Но мы понимали, что вокруг нас в подъезде живут одни бабки, и на помощь они не придут. Наша доблестная милиция уже и тогда не ездила на вызовы. Мы взяли всё в свои руки. Для надёжности всё же позвонили участковому, но приняли оборону.

Дверь послушно сходила с петель. Если выломал входную, выломал бы и хлипкие межкомнатные, прятаться глубже смысла не было. Мы выстроились в коридоре в ряд. Я — с чайником, соседка — с кастрюлей с водой для макарон, вторая соседка — с раскалённым утюгом. Непутёвую свиданочницу поставили за угол с чугунным казанком (мама мне его с собой передала во взрослую жизнь, как приданое).

Когда турок выломал дверь, мы не стали предупреждать или пятиться, а сразу вылили на него кипяток из кастрюли и чайника. После этого чугун и утюг не понадобились. Он завопил от боли, мы от испуга. А потом пришлось вызывать скорую.

Со скорой приехала милиция. Не по тому вызову, который был о помощи. Они приехали, когда мы уже скорякам сказали, что ошпарили лицо нападавшему. Забрали нашего импозантного мужчину со страшной обварившейся кожей. Нам пришлось писать объяснительную. А потом долго оправдываться перед хозяйкой съёмной квартиры. Милиционеры с нас ничего не спросили, хотя мы до последнего ждали, что к нам явится прокурор. Но, по всей видимости, на нас так и не написали заявление.