Я в 93 году была глупой шестилетней соплячкой, с ещё детским взглядом на вещи и наивным желанием всем помочь и быть бескорыстной. Было очень тяжёлое время. Родителям на работе платили макаронами, поэтому они по выходным подрабатывали на стройке. Там им платили самогоном, который они выменивали на вещи.  В то время мы жили на одних макаронах и щавеле. А щавель тоже было проблематично найти: многие его обрывали для еды.

Я ходила в детский сад и там была другая еда. Собственно, ради еды меня родители туда и отправляли. Но то, чем нас, детей, тогда кормили в государственных учреждениях, наесться было невозможно, тем более в девяностые. Были сплошь супы и каши. Суп — мутная коричневатая вода с луком и чечевицей. А пюре — какая-то липкая пресная дрянь из картошки и воды. Остальное не помню, но и прочие блюда были точно не лучше, поэтому из садика я всегда возвращалась ужасно голодной: ведь бегать и играть дети никогда не забывали, а вот пополнять запасы энергии такой ужасной едой не могли, нас попросту от неё тошнило.

Один раз, возвращаясь с улицы домой увидела на лестничном пролёте перед нашим этажом лежащую женщину с пробитой головой. Пришла домой и рассказала родителям. Отец быстро выбежал из квартиры, так же быстро вернулся и гордо показал нам две палки копчёной колбасы!

Папа тогда обыскал труп и нашёл под кофтой у женщины эту колбасу. Как я потом узнавала, многие в то время, увидев мертвеца, первым делом обыскивали его на предмет чего-то ценного, потому что финансовая ситуация была очень тяжёлая. Эта колбаса была как нельзя кстати: макароны совсем закончились и есть было бы нечего.

Родители, обрадованные такой удачей, не отправили меня на следующий день ни в какой сад, чтобы я по детской глупости случайно никому не взболтнула лишнего о нашей находке. Тем более папу наверняка бы посадили за такое мародёрство или вытребовали бы взятку всё той же колбасой.

Мне, маленькой дурочке, быстро стало дома скучно и я пошла на улицу. Там тоже детей не было. Одиноко побродив кругами по двору, я встретила собаку, которая подошла ко мне и начала обнюхивать. Я приняла этот за дружелюбный жест и попыталась с ней играть: гладить, подбирать имя, учить командам. Но собака не была настроена на веселье и просто лежала, не обращая на меня никакого внимания, а иногда даже отворачиваясь, когда я назойливо лезла к её морде своим лицом.

Тогда я поняла, что для игры нужно привлечь её внимание. Быстро метнулась домой, отрезала два маленьких кусочка колбасы и спустилась к собаке. Она, учуяв от меня запах съестного, начала отчаянно крутиться вокруг и тыкаться мордой в руки, лизать кулаки, в которых были зажаты куски колбасы. Я не хотела отдавать ей вкусность сразу. Думала, пусть сначала поиграет со мной, а потом получит еду. Но собака этого не понимала, а только крутилась вокруг, изнывая от голода.

Когда я наконец поняла, что мне ничего не добиться от псинки, то отдала ей кусочки. Она съела их в одну секунду с дикой жадностью и голодом, а на меня накатила жалость. Я вернулась домой, взяла всю палку колбасы, нарезала её толстенными кусищами и пошла вниз, кормить собаку. Та очень быстро проглотила всю оставшуюся палку и ушла восвояси.

Я почувствовала себя великим спасителем животных и ощутила душевный подъём. Захотелось пренепременно спасти всю дворовую живность, накормить их. Дома я отрезала ещё половину палки, оставив немножко для родителей, и пошла на улицу заглядывать в подвалы, выманивать кошек и скармливать им по кусочку копчёной колбасы.

Вечером, вернувшимся с работы родителям я гордо рассказала о своей благотворительности… Меня не стали бить, не стали кричать, — меня просто не кормили два дня. Тогда как раз кончились все запасы, а единственным съедобным оставалась колбаса. Родители разделили её между собой, чтобы были силы на работу. Были выходные, поэтому даже отправить меня в сад, чтобы я поела там, возможности не было. Соседи не помогли, к родственникам везти меня — далеко. А родители все выходные проработали на стройке, чтобы получать самогон и поменять его на картошку.

Та картошка показалась мне самой вкусной на свете после двух дней голода. С тех пор я стала очень жёстким ребёнком и даже не смотрела в сторону бездомных животных, не жалела их, помня на своём примере, что человек гораздо важнее любого животного. И лучше самому не остаться голодным, чем помогать существам, которые ниже нас. До сих пор недолюбливаю всю зоошизу, которая готова последнее отдать ради кошек и собак. Сразу понятно, что такие люди никогда не сталкивались с реальными трудностями и не стояли перед выбором “или я или они”.