В школе процветали принудительные общественные мероприятия. Я был ребёнком умным и ответственным, с личной фотографией на доске почёта среди прочих отличников. Но я страшно не любил тратить своё время. Особенно на общественные мероприятия.

Я не любил даже олимпиады, на которых стандартно брал первые места в городе. Однако, ездить на них продолжал “за честь школы”. Я безумно ненавидел все эти ранние воскресно-субботние поездки ради пяти часов просранной жизни. Выходные пропадали, настроение тоже, но школе нужны медали и грамоты. Вот так.

Меня даже и не спрашивали. Каждый раз, как хотел отказаться от очередной выездной тягомотины, учителя делали глаза размером с блюдца: “это же тебе самому в первую очередь надо, чтобы собрать портфолио и поступить в хороший ВУЗ!”

Но мне абсолютно были не нужны ни химия, ни география, ни биология, ни немецкий для института. И после школы все свои грамоты я выкинул с приогромным удовольствием. И даже мама не смогла меня уломать оставить эту гигантскую кипу “гордости за сына”.

Мне кажется, ребёнком нужно гордиться тогда, когда он делает что-то важное для себя самого, а не для кого-то постороннего и из-под палки. Но тут наши с мамой мнения расходятся.

В девятом классе наши учителя решили забабахать грандиозный спектакль. К нам в школу пришёл новый учитель музыки, с профильным образованием театрального. Он жаждал творить при помощи детей. Ради него тотчас собрали театральный кружок, в который записались почти все девочки школы, из-за чего был дикий недобор на роли для мальчиков.

Этот косяк исправляли тем, что девушек одевали в мужские костюмы, рисовали им усы и давали мужские роли. После такого оскорбления их женской натуры девочки одна за другой уходили из театрального кружка. А когда оттуда ушли самые красивые, то и мальчикам нафиг не сдалось это прозябание в школе лишние три часа после уроков. Короче, осталась у нашего театрала небольшая кучка идейных учеников, и на них он и эксперементировал.

К сожалению, спектакли он ставил регулярно. А показывали их после уроков, но так как они являлись гордостью школьного руководства, всю школу на них принудительно и гоняли. Мол, идите и восхищайтесь все. Это было самой ужасной пыткой: сидеть каждую неделю после уроков полтора часа в актовом зале. Полчаса ждать, пока учителя и охранник отловят всех зрителей, пытающихся сбежать домой или к репетитору, и не желающих смотреть на очередное “творчество”, и загнать их в актовый зал.

А потом надо было целый час смотреть на неумелую игру школьников, постоянно забывающих текст (да потому что там за спектакль за неделю поставят?), выглядящих нелепо. Короче, никому, кроме завучей и самого театрала, эта дребетня не нравилась.

Но руководство воодушевилось своим опытом в искусстве и решило в конце года поставить грандиозный двухчасовой авторский спектакль про школу. Главным героем был мальчик-двоечник, не желавший учиться, но которого в процессе спектакля переделали в ответственного и трудолюбивого. Короче эдакая пародия на “страну невыученных уроков”. Ремейк, скул эдишн.

А так как у главного героя было просто нереальное количество текста, на эту роль поставили меня. Вроде как я один столько смогу выучить и не подведу школу. Я отбрыкивался, отнекивался, отказывался. Но мне сказали “это не обсуждается, ты играешь за честь школы”. И меня каждый день пара учителей-надзирателей сопровождала в актовый зал и мучила.

Месяц этого ежедневного ужаса. Мне пригрозили оценками в аттестате, и ходить пришлось даже в выходные.

Но в день премьеры я взял и не пришёл в школу.

Домашний не брал, дверь, посланным на разведку одноклассникам, не открыл. Вызвонили маму с работы, она приехала домой, но не смогла меня уговорить пойти на представление. Принципы, женщина, и никак иначе. Из-за этого зрителей и комиссию продержали в зале два часа в режиме ожидания, а потом объявили, что спектакль переносится на завтра.

Ко мне домой припёрлись завуч и классная руководительница. Разговаривали “как со взрослым”, угрожали отметками и сулили золотые горы. Короче, и кнуты, и пряники задействоали. Я утвердительно качнул головой, мол, всё понял и завтра как штык в школе. А на завтра снова не появился.

За мной к дому сразу выбежала учительница, как только за час до представления меня снова не смогли вызвонить. Я не открыл ей, когда она тарабанила в дверь.

– Нет, не пойду на спектакль, вы меня заставили в нём играть.

– Нет, не открою дверь и не пущу, откуда я знаю, что вы меня силой не утащите.

– А если испортите оценки, я больше ни на одну олимпиаду не поеду.

– А если вам больше и не надо от меня олимпиад, то я переведусь в другую школу и от её имени буду на них ездить. Вы мне ничего не сделаете.

– Да, я знаю, что всех подвожу и заставляю ждать, но это вам за то, что насильно меня таскали на репетиции, моё время не менее важно, чем ваше.

Когда учительница начала кричать, я просто ушёл в комнату и включил телевизор.

Всё, в школе меня больше ни разу ничего делать не заставили, оценки не испортили, а учителя не пытались мстить: я уже показал, что из принципа своего добьюсь. К сожалению, легендой я тоже не стал, так как инцидент произошёл перед летними каникулами, а за эти три месяца отдыха все успели забыть и наплевать на какой-то там спектакль.