Всю жизнь люди соперничают и сравнивают свои результаты с чужими.  Мы в детстве даже шоколадки ели медленно, если были в компании друзей – чтобы, когда остальные съедят свою, у тебя ещё оставалось.

Впервые до меня дошло, что это бред собачий, когда однажды половине двора достался халявный абсолютно одинаковый фруктовый лёд. Летом есть мороженое медленно — крайне необдуманная затея, тем более фруктовый лёд таял со скоростью падения курса рубля.

Я этот самый лёд всегда терпеть не могла, а тут ещё, отдавая дань традиции, приходилось соблюдать негласное правило “медленного пожирания вкусности”. Действо превращалось в увлекательный квест: успевать повернуть в руке палочку так, чтобы капли плавящейся в жару сладкой жижи не добежали до пальцев, при этом необходимо было прослеживать траекторию падения мини ручейков из мороженого, потому что, если испачкать этой липкой гадостью одежду, задница обязана была расплатиться.

Собственно, можно было бы отдать мороженное родителям и не париться, но тогда ты производил впечатление не то что слабака, отказавшегося от коллективного состязания во имя дружбы, а изгоя.

Во-первых, аргумент “я не люблю фруктовый лёд” был чем-то вроде заявления о смене ориентации. Как не любишь? — Все любят! Во-вторых, заявить о нежелании есть его в данный момент равносильно отречению от детства и следованию его девиза “здесь и сейчас”.

Символично, что “здесь и сейчас” относилось не только к сиюминутному поглощению трофеев, но и к поиску неприятностей в самые неподходящие моменты просто из вредности. Ну и, в конце концов, последним — третьим — пунктом в программе “сделанных выводов”, становилось признание тебя как высокомерной сволочи. Дескать вы тут ешьте во дворе наспех, а я, как самый умный, дома, под мультики.

Посему выбора не оставалось, и все с причмокиванием обсасывали эти тающие айсберги на палочках. Зрелище было не из приятных, так как в детстве функция неряшливости подключается автоматически ко всем действиям. Вся дворовая шелупонь измазывалась сразу же; те, кто поинтеллигентнее (у кого попа от ремня страдала чаще) нелепо пытались избежать попадание липкого сока на пальцы, щёки и одежду. Выглядело это забавно, потому что судьба всё равно у всех была одна.

Другое дело, что кто-то действительно любил это лакомство и имел больший опыт в его поглощении без тотальных последствий для пятой точки. Но такие участники заканчивали эстафету быстро, ибо не замараться и растянуть удовольствие были взаимоисключающими факторами. Больше всего напрягали умельцы, сожравшие свою порцию и просившие лизнуть у тех, кто помедленнее. Антисанитария, фу. Уже тогда подобные индивидуумы настораживали.

И вот, у одной из девочек половина мороженного отвалилась и смачно шмякнулась на асфальт. Куча сочувствующих взглядов говорила о том, что даже факт ухода с дистанции не омрачит светлой памяти об её участии в состязаниях. Конечно, списывать со счетов человека, у которого ещё половина “обрабатываемого материала” оставалась на палочке было глупо, но весь двор уже мысленно приговорил девчонку к поражению.

По их мнению, участник состязаний должен был быть морально раздавлен потерей халявной вкусности. Но тут ещё у нескольких ребят с палочки начали съезжать куски льда. Коллективным и сиюсекундным решением несчастные без каких-либо переговоров быстро заглотили эти глыбы, и, судя по выражению лиц, отморозили себе все зубы и мозги.

В общем, таять фруктовый лёд стал всё быстрее и на этот раз уже у всех. Ребята решили, что бесполезно пытаться растянуть ритуал и просто начали есть мороженное. Удовольствия они получали мало, так как теперь это была просто гонка с угощением. Оно норовило капнуть на одежду или отвалиться вовсе, а ты – поспешно облизывал, кусал и просто запихивал его в рот кусками. Пускай оно и таяло, но менее холодным от этого не становилось, и мне выпала честь лицезреть выпучившиеся от переобморожения ротовой полости глаза всего двора.

Мой фруктовый лёд мирно стекал в собственную лужицу на асфальте, пока я размеренно переворачивала его, как шашлычок. Есть не хотелось, гораздо интереснее было наблюдать за остальными несчастными, тем более упрекнуть меня в расточительстве уже никто не мог – ибо были заняты.

В конце концов  измученные бесплатной радостью лица уставились друг на друга, не зная, что делать с липкими пальцами. Идти домой, чтобы помыть руки было нельзя – загонят совсем, ещё и отругают. А вот у девочки, половина мороженого которой упала ещё в середине процесса, был частный двор с краном.

Народ быстро смекнул, что следует просить милости хозяйки, чтобы вымыть руки. Хозяйка отвечать на просьбу не спешила. Она неспешно доедала ту самую, оставшуюся от фруктового льда, часть. Приговорённая к поражению продержалась дольше всех. И теперь ей завидовали.

Это была почётная зависть: наслаждение вкусом, пока остальные могут только вспоминать о нём. Она размеренно переворачивала палочку, держа за оба конца, и облизывала то, что ещё осталось на её серединке. Отвечать просившим ранее о разрешении умыться у неё во дворе было необязательно.

Прерывать священный ритуал победителя никто был не в праве. Но она отстранилась от вкусности, небрежно выкинула палочку с остатками льда себе под ноги и в довершение раздавила это босоножкой.

“Нет, я разрешу только тебе, тебе и тебе, потому что я с вами сильно дружу, — облизала пальчик она. — А вы идите к себе, вас моя бабушка во двор не пустит.” И я, вместе с остальными избранными ребятами пошла за ней. Шла и восхищалась. Она не доела то, что не захотела доедать. И в гробу она видела все эти глупые дворовые традиции.

Сейчас я взрослая. И не ем больше того, что мне не нравится. И не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. И в общем-то каждый из нас имеет право не делать того, что ему не нужно. Но, почему-то, большинство людей так и продолжают играть в глупые традиции и соревнования. Из эгоизма и желание что-то доказать.

А потом, за номинальной победой, следует головная боль, как в детстве следовала зубная после большого куска мороженого. И мало кто пережёвывает реальность с удовольствием. В книги не вчитываются, их “глотают” просто чтобы прочесть больше, потому что читать нынче модно. Машины покупают потому, что престижно, а не потому что хочется. Да и живут как-то по старым дворовым правилам.