Я заканчивал тогда первый класс. Поздняя весна, возвращался со школы, с грустью вспоминал об уехавшей бабушке и её потрясающей лапше. И, перейдя дорогу, около куста заметил птицу. Большую, необычную. Не голубь.

Птица прочапала вразвалочку вдоль куста. Я из любопытства махнул в её сторону ногой. Она отбежала от меня, но не улетела. Я тогда твёрдо понял — курица. Ну не летает же! А нас в школе учили, что курицы не летают. И не важно, что на самом деле передо мной тогда была чайка. Вживую я никогда ни чайку, ни курицу не видел (только в супе), а на картинках в детском саду и школе мне запоминался только петух: он же яркий и красивый. Но зато я помнил, что суп обычно делали не из него, а из девочки-петуха, то бишь курицы. А если я решил, что передо мной курица, значит, это так и есть.

Чайка посмотрела на меня, наклонив голову, издала странный звук, закатила глаза и обмякла. Я потыкал её носком ботинка. Она не отреагировала. Тогда я спохватился, что же это я наисвежайшую только что издохшую “курицу” грязными ногами топчу?! Схватил чайку и рванул с нею домой.

В детстве я был очень прагматичным. Даже когда мы с друзьями ходили рыть червей, я часть своей добычи закапывал обратно в специальном месте, чтобы потом откопать её без труда и быстрее остальных. Собственно, я так утрамбовывал землёй тех червей, что это были уже как бы похороны.

И вот принёсся я со своей “курицей” домой. Бросил её в ванную, побежал переодеваться и разбирать портфель. Сбегал к соседям (у них был телефон), позвонил маме на работу, отчитался о прибытии, получил инструкции, что покушать и какие уроки сделать. Прибежал обратно, полез в холодильник, но вспомнил о своей курице. Что же я, дурак, есть позавчерашний свекольник? У меня такое сокровище есть, я же могу сам свежий суп сварить. Лапшуууу! Как у бабушки! Ммм…

И я помчался в ванную. Там лежала бедная чайка, от тушки которой в разные стороны разбегались какие-то мелкие жучки-клопики. Ну и чудесно, — решил я, — она сама тут очистилась. Но на всякий случай снял душ и полил из него тушку. Искупал тщательно, обтёр полотенцем (маминым) и пошёл со своим чистым трофеем на кухню: искать подходящую кастрюлю.

Я разобрал весь кухонный шкаф и примерил дохлую чайку в каждую посудину. В кастрюле в горошек она смотрелась лучше всего. Правда, мама эту кастрюлю наоборот почему-то не любила и очень редко использовала. Но я, как настоящий кулинар-художник, оценил, что дохлая чайка смотрится в ней прекрасно.

Пока я примерял к тушке кастрюли, она окончательно высохла. Потом я очень долго ждал, чтобы проточная вода отфильтровалась для бульона через марлю. У нас тогда фильтры были диковинкой и ещё не вошли в постоянный обиход. Ну да я нашёл, чем заняться: вытащил из шкафа специи. Папа любит с лавровым листом, мама с перцем, я — с длиииииинными макаронами. Где лежат макароны, я не знал. Зато знал, что сначала всё равно варят бульон. Вода как раз отфильтровалась, и я перелил её в кастрюлю, зажёг газовую плиту и в недоумении уставился на “курицу”.

Она же в перьях…

Попробовал выдернуть, не смог. Ну так даже лучше, значит, крепко сидят, сами в суп не выпадут, ну и я же их помыл. Тем более вон лавровый лист папа всегда кладёт в супы. Чё это листьям там можно плавать, а чистым перьям — нет? Решено: буду варить так. Как селёдка под шубой, только курица в перьях.

Пойду на повара, думал тогда я. А лучше, чтобы к нам сегодня на ужин случайно зашёл какой-нибудь владелец ресторана, попробовал мою стряпню и удивился. Меня бы сразу взяли на работу в модное кафе, и даже учиться дальше в школе никто бы не заставил. Чё мне учиться? — Я же повар.

Весь в мечтах, я помешивал “курицу” в её бассейне в горошек. А, посолить забыл! — Посолил. От души. Бабушка говорила, что надо больше соли, потому что макароны потом часть впитают.

Я оставил чайку в покое и принёс на кухню портфель. Точно помню, что сварить бульон бабушка успевала за то время, пока я прочту 13 страниц в книге. Уже через пять страниц крайне странно запахло. Даже гадостно. На всякий случай я не убавлял огня ещё три страницы, но потом сдался.

Пробовать шедевр не стал — он и на запах был ужасен. Я слил в унитаз первый бульон и снова залил чайку водой. Кончились 13 страниц и две строчки в прописях, когда снова запахло гадостью. Я решил, что это из-за нехватки специй. И вывернул перечницу, странный пакетик с жёлтым порошком, присыпал лавровыми листьями и помешал. Вышла картина “дохлая чайка в кустах”.

Ещё через три строчки стало пахнуть совсем уж жутко. Потому что теперь к чайке присоединились специи. Надо варить до конца! — решил я. И продолжил делать уроки. К сожалению, когда закончились уроки, из кастрюли выпарился весь “бульон”, а сама чайка прикипела к донышку так, что я её даже ножом отодрать не смог.

Скрепя сердце, пробрался к дальней мусорке в соседнем дворе и выкинул “курицу” вместе с кастрюлей. На кухне убрался и с грустью думал, что моей жопе будет за пропажу кухонной утвари. Ничего не было, потому что сам я не признался, а мама не заметила пропажи. Она всё равно запихивала эту кастрюлю в самый дальний угол шкафа и старалась не доставать. А потом случился переезд, и она решила, что кастрюля потерялась сама.