Ой, прочитал тут пост, где упоминались деревянные юбочки от сточенных карандашей, и вспомнил свою историю. До сих пор сердце кровью обливается.

Ещё в юности мне поручили сделать стенгазету к школьному празднику. И у меня получилось… Так получилось, что глаз не оторвать. Нарисовал невиданную красоту. Вот так сразу взяло и вышло. Для меня это было полной неожиданностью. Ощущение, будто я родился с карандашами в руках.

А до этого у нас в начальной школе почти не было рисования, потому что не было учителя. В средней я уже начал прогуливать уроки, а для итоговой сдачи работ одалживал чужие в соседних классах. Так и жил. И вдруг я своими руками создал такую красоту, что стало даже стыдно за скрываемые навыки.

И мама, и папа меня похвалили. Учителя восхитились и обещали впредь поручать рисование стенгазет только мне. И я загорелся этим. Стал рисовать без повода. Скоро вся школа была обклеена огромными красочными плакатами. Ватман и краски были дармовыми, этим школа обеспечивала сама.

Я рисовал персонажей советских мультфильмов размером в два ватмана, вырезал по контуру и склеивал части вместе. Получались гиганские постеры. Ими обклеили актовый зал и определили в каждый класс, где училась началка, по одному герою. Я был горд.

Некоторые учителя ставили оценки просто так в обмен на то, чтобы я нарисовал что-то и для их кабинета. В конце учебного года мне выдали грамоту, а родителям — благодарность.

Летом я стал оттачивать своё умение и увлёкся уже художественной частью. Изучением пропорций, техник, анатомии, теории цвета. Бабушка подарила мне обучающую книгу. А отец из командировки в Германии привёз карандаши…

Это были не просто карандаши. Это было сокровище. Огромный металический пенал-коробка с желобком для каждого карандаша внутри, два “этажа” внутри этой коробки. А сами карандаши были просто сумасшедших цветов. Какая палитра! Полутона, несколько белых карандашей, телесные цвета, целых шесть штук в градациях синего, семь — зелёного.

А какие они были приятные на ощупь. Дерево, из которого был корпус было пластичным — карандаши гнулись! Начинка потрясающая. Нижний “этаж” — твёрдые. Они рисовали бледно. Верхний — жирные. Они чертили сочно, ярко, смачно. Они были самим воплощением цвета.

К ним прилагалась фирменная точилка. Как же мягко она снимала лишнее дерево. Как тёплым ножом по сливочному маслу.

Я долго боялся притронуться к набору. И, что удивительно, я не задумывался, сколько стоит эта невообразимая вещь. Лично для меня она была бесценна и несла свою ценность только в художественной перспективе, а не в денежном эквиваленте.

Впервые отважившись воспользоваться карандашами, я чуть не взвыл. Так приятно они лежали в руке, так мягко чертили. Я даже застонал. Мама увидела мою реакцию и тихо улыбнулась. И я принялся рисовать.

Первым, что я изобразил, был пейзаж за окном. Он вышел не очень хорошо. Я вообще не умел рисовать пейзажи, но инструмент придавал уверенности. На второй раз это был портрет мамы и папы. Я срисовал его с их совместной фотографии со свадьбы. Потом — портреты бабушки и дедушки. Их фотографии были чёрно белыми и отсыревшими, а я добавил мягкий цвет. Эти рисунки повесили у нас дома в рамку за стекло.

Месяц я не мог оторваться от своего сокровища и рисовал каждый день. Бежал со школы и снова рисовал. Как ни странно, но уроки делать успевал. Коробку с карандашами хранил на почётном месте — в центре письменного стола.

После Нового года прыти поубавилось. Я с огорчением заметил, что карандаши стали вполовину короче. Стал беречь их и рисовать реже. Использовал только для изображения чего-то особенного. Машин или портретов бабушки и дедушки.

А на весенние каникулы к нам приехала тётя с дочкой…

В один день, вернувшись домой, я увидел как они увлечённо клеят что-то на одном из моих больших листов. Поделка — объёмная аппликация на твёрдой плотной бумаге. Аккуратный букет разномастных розочек-гвоздик, выложенный из юбочек от сточенных карандашей. Я обмер. Так много юбочек. Откуда?

Тётя, увидев мою бледную физиономию, сказала: “Нравится? Не переживай, мы две поделки сделали. Одну на конкурс Лерке в школу, одну вам оставим, как презент.” И она показала мне вторую аппликацию — копию картины Ван Гога.

– Тёть, а вы где столько стружки взяли?

– Лерка какие-то карандаши дала. Она их у тебя взяла порисовать, один сломала, взяла поточить. А тут такая мягкая стружка. Стачивалась прям целыми кусками. Не юбочки, а заглядение!

Я на ватных ногах пошёл в свою комнату. Коробка на столе лежала закрытая, но сдвинутая. Не дыша, но уже почти плача, открыл пенал.

От двенадцати самых ярких карандашей остались жалкие огрызки. Три карандаша, которыми я пользовался чаще всего, закончились абсолютно. И ещё два (белый и синий) отпилены наполовину. Это тётя взяла их, чтобы ещё сточить юбочки.

Остаток дня я просто рыдал в подушку, закрывшись в комнате. Пришедшая с работы мама открыла дверь снаружи, провернув замок монеткой. Они с обеспокоенной тётей зашли внутрь. Я мог только кивнуть в сторону коробки.

Мама пришла в ужас. Тётя ничего не понимала. Лера в большой комнате смотрела мультики с моих кассет и в ус не дула. Даже не подозревая, что натворила.

Тёте было очень стыдно, она больше никогда не приходила в гости. На мой День рождения от неё пришла посылка — коробка карандашей. Тоже хороших. Но это было не то. И цветов всего 16, а не 72, как у меня.

Я не обижался. Честно, я даже сейчас не обижаюсь ни на тётю, ни на Леру. Было просто больно от потери. И хотя спустя двадцать лет, сегодня, я могу найти любые карандаши в специальных магазинах. В моей коллекции есть самые прекрасные, удобные и яркие. Сотни и сотни. Заграничные, отечественные. Пастель, гуашь, масло, акварель. Но те карандаши, которые привёз папа, так и останутся моей первой любовью, почившей раньше срока трагичным образом.

Мы уверены, вам есть что рассказать. Пришлите свою историю, и мы опубликуем её. Аниномно.