Много лет назад сошёлся с женщиной. У неё был сын восьмилетка. Сильно сомневался, смогу ли сладить со взрослым пацаном. А мальчик уже не сюси-пуси, а вполне самостоятельно мыслящий. Ну и примерно полгода я потихоньку втирался к нему в доверие. Держал дистанцию, чтобы не напрягать его своим присутствием в их с мамой жизни. И вроде как мы сдружились.

Парень был смешливый, общительный и сообразительный. Пока я постепенно входил в его жизнь, он уже перешагнул отметку в девять лет. Прошёл почти год, как мы с его матерью встречались, и, наконец, решились съехаться. Чтобы не напрягать ребёнка сменой обстановки, я въехал в их квартиру.

Оказалось, что парень слегка тормоз в плане учёбы. Или даже не слегка. Это единственная проблема. Понимать — понимает, но очень уж медленный. И внезапно эта его медлительность стала камнем преткновения. Делать уроки было невозможно. У меня сдавали нервы сидеть с ним по пять часов после работы. У его матери тоже, поэтому она злилась и кричала так, что стены тряслись. В попытках подтянуть его способности, она его записала ещё на два кружка. С кружков тоже домашка, ещё дольше сидеть надо. Каждый день, как ни приду с работы, в квартире крик. И так до поздней ночи. В 12 я уже ложился спать, она всё ещё сидела с ним. Засыпать не выходило — она кричала. Предложил нанять ему репетитора, чтобы с ним делал домашнее задание. «Нет — один ответ был! — Лучше эти деньги на что-то полезное тратить.»

Пытался помогать с его уроками. Но на второй час меня уже плющило, и я держался изо всех сил, чтобы не орать от злости на каждую табуретку. В итоге жизнь превратилась в день сурка: работа-крики-работа-крики. Выйти в свет: в театр, в кино, в парк, — нельзя! Уроки же. Сама она уставала и выматывалась, как собака, сил не хватало ни на домашние дела, ни на себя, ни на меня. Вечерами она даже не доходила до ванной. От неё стало плохо пахнуть. Душ — раз в неделю. Её телу этого было недостаточно, и на второй день после душа, нужно было закрывать нос тканью, чтобы спокойно с ней общаться. Нанять репетитора всё ещё не позволялось. «Лучше потратить на себя.» А куда на себя? Если есть только сын и его уроки. Вот так и жили от каникул до каникул.

Летом, когда он, наконец, ушёл на каникулы, началась пора спокойствия. Поехали все вместе в Грецию на две недели. И там, сидя вечером в ресторане на террасе, она с улыбкой сказала: «Вот как хорошо втроём. Каждое лето будем ездить так.»

– Я думал, что не только летом можно. По деньгам мы тянем и на три поездки в год. Это не дело, только летом две недели жить спокойно, можно и осенью, и зимой выбираться.

– Куда? А уроки? А как он потом вернётся в учебный ритм. Нет, вот так отдыхать только летом. Закончит школу, там уж можно хоть каждый месяц.

– Ты что, до одиннадцатого класса хочешь с ним уроки делать? — Она пожала плечами. А я понял, что мне такое нафиг не надо. Девять месяцев не хотеть возвращаться после работы домой, не выбираться с женщиной никуда, видеть её нервной и немытой. Так себе удовольствие.

После того отпуска съехал, спокойно поговорив с ней, разошлись мирно. Уже много позже через общих знакомых узнал, что я слабак, не выдержавший испытания семейной жизни. Очень печально было это слышать, потому что такие слухи она распускает до сих пор. Даже после того, как я женился, и у меня родился свой сын. Неприятно пересекаться с этой женщиной на некоторых праздниках у друзей. Она до сих пор одна и сильно поплохела, а мой сын пошёл в первый класс. И, слава всевышнему, он щёлкает домашние задания, как семечки.