В детском саду в честь 8 марта готовились к утреннику. Явка всех мам была обязательна. Как сказала воспитательница: “Минимум по одной маме на каждого ребёнка.”

И вот уже прочитали кучу стихов, как объявляют конкурс. В шеренгу выставили всех девочек, а напротив, в шести-семи метрах, — их мамы. Надо было произносить любое ласковое слово, описывающее маму, и делать шаг ей навстречу. Как можно быстрее дойти до своей мамы, чтобы в конце её обнять. И вот дан старт. Все наперебой горланят “красивая, любимая, добрая” и делают по шагу. И спустя всего шесть-семь детских шагов все останавливаются и хлопают глазами. Стоят и еле-еле вспоминают, как же ещё можно назвать маму. И под эту неловкую тишину у меня проснулось воображение и открылось второе дыхание.

Я громко и чётко отчеканивала один эпитет за другим: очаровательная, прекрасная, превосходная, великолепная, яркая, всепрощающая (за это спасибо религиозным проповедям бабушки). И с таким сольным выступлением я лидирую. А когда до мамы оставалось всего два шага, она вдруг резко отступила назад. Я удивлённо на неё посмотрела. “Обескураживающая” — и ещё шаг навстречу, а она снова на шаг назад. “Милая” — снова мой шаг к ней и её — от меня. “Понимающая” — сделала очень большой шаг с претензией на шпагат. А мама взяла и отошла к самой стенке актового зала и упёрлась в неё спиной. И под мой растерянный взгляд и молчание другая девочка вдруг начала повторять мои слова. Она запомнила не все, поэтому немножко не дошла до мамы, но та сделала ей шаг навстречу и сама обняла дочку.

Потом мы спели песенку для бабушек, вышли на поклон и вручили открытки. После утренника мама меня отчитала за то, что я расплакалась в группе после концерта. А мне было обидно и непонятно, почему мама от меня отодвигалась? “Я не хотела, чтобы победила только ты одна. Перед всей остальной группой было бы неудобно потом.”

Мы уверены, вам есть что рассказать. Пришлите свою историю, и мы опубликуем её. Аниномно.