Очень странный преподаватель и как мы его уделали

Случилось на первом курсе экономического, весной 2014 года. Не знаю, на кой хрен я вообще получала этот диплом, когда душой всю жизнь тянулась к инженерному образованию. Но мать моя уже стала инженером в своё время, и ничего хорошего из этого не вышло. Поэтому меня послали на экономику (ну а куда ещё?), мол дядья потом пристроят к себе под крылышко, будешь работать по блату.

А потом кризис, трындец всем банкам, и планы родни — пошли по звезде. А я тем временем ходила на унылую экономику. На первом курсе больше общеобразовательных предметов, которые никому нафиг не сдались. И во втором семестре в расписании внезапно появилась графа “русский язык”.

Я сходила на пару занятий и благополучно забила на это. Потому что половина группы, родом из Подставитьлюбой-стана тоже плюнула на изучение местного языка, а мне и подавно не нужно было повторение школьной программы. Пары по русскому ставили сдвоенным занятием, то есть по три часа. И они были самым странным явлением в этом семестре. А всё благодаря преподавателю.

Омерзительный лысый мужичинка с телом страстного колобка питал любовь к поэзии, грамматике, православным лекторам-философам и женоненавистничеству. Шести часов в одной аудитории с этим ужасом мне хватило, чтобы принять решение явиться только на зачёт.

Этот преподаватель передвигался по университету с пятью огромными баулами в руках. Подозреваю, что его просто выгнала из дома жена, а себе нашла более адекватного супруга. В баулах были бичпакеты, кипятильник (боже, что?!), посуда и одежда. Ну и флешки, зарядные устройства и ноутбук, которым он пользовался на занятиях.

Когда мы приходили в аудиторию (а приходили сильно заранее, первокурсники, гиперответственность, всё такое), на батареях сушилась его одежда. Он стирал её в туалетах. Не упускайте момент представить себе нашу реакцию. Во время занятий благополучно заваривал пюрешку Роллтон и съедал её, воняя на весь кабинет. Шёл к мусорке, не доходил до неё полтора метра, целился и выкидывал. Если попадал — отлично. Если нет… Вздыхал и садился на место. А упаковка с ошмётками порошкового пюре и грибами на бортиках так и валялась там, куда отпружинила.

В один день пары по менеджменту и по русскому проходили в одной аудитории. То есть мы, как первоклашки, сидели в кабинете, а преподаватели сами приходили к нам. И вот остаётся двадцать минут до конца пары по менеджменту. Дальше получасовой перерыв и три часа русского с местным бомжом.

Итак, 20 минут до конца пары. Очень забитый и стеснительный преподаватель-заика ведёт семинар. Раздаётся стук в дверь. Не дожидаясь ответа, её открывают со стороны коридора. В аудиторию протискивается лысина: “а, вы ещё не закончили?..” И заваливается в аудиторию со всеми баулами.

Идёт мимо обалдевшего препода к его столу и начинает раскладывать поверх его вещей свои кружку, ноутбук и кипятильник. Боже, снова этот кипятильник. Преподаватель начинает заикаться: “М-мы ещё не-не-не за-акончили, ещё двадцать м-м-м-мин-нут.” Лысик оборачивается на него. Смотрит секунду и продолжает раскладываться.

В аудитории тишина, как в склепе. Нас от абсурда даже на смех не пробрало. И тут заикающийся герой решительным шагом подходит к колобку, разворачивает его за плечи и, толкая в спину, выпроваживает за дверь. Поворачивается к нам лицом и абсолютно ровным басом произносит: “Нет, ну бывают же такие наглые непонятливые люди!” Это была единственная реплика за все четыре года, которую он произнёс не заикаясь.

На этом потрясения не закончились. В тот же день, когда пара по русскому всё же настала, и редкие в наших рядах мальчишки свалили из универа, мужчинка отчебучил.

В тот день мы все три часа отвечали на семинаре. Группа зачитывала доклады: литературный и исторический анализ одного из стихотворений Есенина. Требовалось ещё и выразительное чтение. Мне доклада не досталось, так уж получилось. Поэтому сидела на попе ровно и всё хотела вырвать эти позорные распечатки Википедии из рук однокурсниц.

Очевидно, страсть к поэзии была только у препода, студенты же делали задание “на отвяжись”. Но если мои дополнения  к ответам (ради отметки) никак не влияли на настроение одногруппниц, то лысик нас ошеломил.

При анализе “Письма к женщине”, преподаватель вывел все свои правки к единственной мысли: поэт пишет о продажной женщине. Не совсем уж тупенькие девчонки округлили глаза.

– Но там совсем другая мысль.

На что преподаватель устало вздохнул: “да нет, он пишет про женщину лёгкого поведения”. Одногруппница, готовившая доклад, возразила, что здесь лирическая героиня совершенно иного характера. И тут преподаватель поднимает глазёнки от своих пухлых кулачков:

– А разве бывают женщины иного характера? — Аудитория затихла… Перед ним сидело двадцать девушек. Смелый голос с заднего ряда возмутился.

– Вы хотите сказать, что абсолютно все девушки проститутки?

– Да. – невинно вторил преподаватель.

Скажу честно, дальше не было ни скандала, ни криков в аудитории. Никто даже оскорблённо не вышел вон. Просто молчание и неверие. Просто никто не мог осмыслить, как такое можно было сказать. Доклады закончились, он включил нам лекцию какого-то деятеля православной церкви, а потом требовал анализа прослушанного.

Больше на его занятиях я не появлялась. Как и ещё восемнадцать из двадцати девушек. Одной старосте не посчастливилось держать марку перед жирным лысым придурком. Пришлось ходить парням, чтобы выручить группу хоть какой-то посещаемостью. Мальчиков он гонял исключительно грамматикой и правилами русского языка и никакой литературы.

На зачёт пришли только девочки. У мальчишек был автомат. Понимая, что устраивать контрольную для нас, нахалок, слишком просто, колобочек предварительно оповестил, что будет импровизированный тест. Мы расселись за парты, он раздал распечатки стихотворений и потребовал сочинение. Дал пятнадцать минут.

И была у нас на первом курсе девочка, которая попала на экономику чистой случайностью, а потом ушла в филологический. Литература была её страстью, и она знала столько, сколько не знает гугл.

Десять минут повтыкав в свой листочек, она подняла руку.

– А вы устно спрашивать будете или листочек на проверку?

– Нет, листочек для вас, будете рассказывать мне всё сами.

– Тогда я готова.

Он удивлённо поднял брови, видимо, не знал, что женщины вообще читать умеют. Аудитория плюнула на свои стихотворения и наблюдала спектакль.

С абсолютно чистым листочком, не глядя в текст отрывка из поэмы, она начала. Тридцать минут непрерывного длиннющего анализа ВСЕГО произведения, а не того отрывка, что ей дали. Цитирование, ссылки на биографию, на публикации и очерки других писателей об этом произведении. Соотношение используемых художественных средств, общая картина литературных течений. Параллели с творчеством других поэтов, отсылки к работам психиатров того времени, которые после публикации поэмы резко обнаружили у Есенина расстройство личности на фоне алкоголизма.

Препод растёкся по стулу после двух уточняющих вопросов, на которые она тоже ответила. Было попросту не к чему придраться.

Потом одногруппница нам рассказала, как так вышло. Просто в десятом классе учительница по литературе поддержала её инициативу провести открытый урок, посвящённый этому произведению. Она сама его вела. Тогда и изучила буквально всё. Проштудировала методички, зарылась с головой в произведение.

И вот на зачёте ей так повезло, что попалась именно эта поэма. Когда она закончила, препод сверлил взглядом пространство, а мы блаженно закатывали глаза от того, что этого гада уделали. Но преподаватель не спешил тянуться к зачётке.

– Откуда вы это списали?

– Ниоткуда.

– Женщины не умеют анализировать поэзию. Тем более так.

– Да не-е-ет, точно не списывала. Это сходу.

– Сходу? Тогда вот держите, и начинайте прямо сейчас. — Он протянул ей ещё один листочек. Тоже Есенин. Похоже, другие поэты были недостаточно запойными, поэтому колобок любил Сергея Александровича так исключительно рьяно.

Стоял вопрос принципов и чести. Ещё пятнадцать минут у доски она распиналась про, кажется,  “Золото холодное луны”. Когда по делу было сказать уже нечего, то начала просто растекаться мыслью по древу и заворачивать сложные метафоричные фразы.

Просто Лев Толстой! Если бы мне так же везло в прокачке матанализа, как ей в красноречии, был бы красный диплом. Но увы и ах.

На пятнадцатой минуте поток мыслей начал иссякать, я чуяла, что женский род проигрывает, но где наша ни пропадала?! До того, как пауза могла бы перетечь из “драматичной” в неловкую, девушка снова начала отсылаться к другим поэтам и произведениям и анализировать уже их.

Колобок не выдержал и попросил прекратить. Но её зачётка так и лежала нетронутой. Понятно, что это просто зачёт. Вот если бы экзамен, он бы с чувством превосходства поставил трояк (я уверена). А обозначить всего лишь зачёт было унизительно для него. И он полез в ноутбук.

Минут пятнадцать гуглил. А потом вздохнул:

– Нууу… Я не нашёл, откуда вы всё это списали и заучили.

– А я и не списывала.

– И что, прямо всё сами?

– Да.

Он покачал головой, беспомощно выпятил нижнюю губу: “какое-то редкое исключение…”, — и поставил зачёт.

Остальным девочкам хватило времени, чтобы подготовиться как следует. Но у лысика уже не было времени опрашивать всех так же пристрастно, поэтому он послушал ещё трёх, а дальше поставил всем автомат.

Вход через соц. сети