Папа с соседом купили одинаковые машины: вишнёвые шестёрки. И так вышло, что всё наше семейство: и я, и мама, и брат, — всё время порывались сесть в машину соседа. Ну и садились, в общем-то.

Нужно куда-то ехать, например, спускаемся во двор, видим, стоит заведённая вишнёвая шестёрка, ну мы и плюхались в салон. Там же даже пахло так же: сигаретами, такими же как и у папы. Сосед никогда не злился на нас. Наоборот, смеялся.

Ну и вот надо было мне ехать с папой на рынок, затариться ширпотребом. Выбегаю на улицу, вижу вишнёвую шестёрку, подхожу, открываю дверь, плюхаюсь на переднее и жду. В салоне никого, папа, наверное, за сигаретами отошёл. Сижу, скучаю.

К машине подходит женщина, смотрит на меня во все глаза. Обходит машину кругом. Заходит обратно в подъезд, потом возвращается, подходит к двери, робко стучит в стекло. Я открываю дверь, вопросительно смотрю. Думала, она дорогу спросить хочет. Но она молчит и мнётся.

– Вы что-то хотели?

– Володя… передаёт привет.

До меня медленно доходит. Я бью себя ладонью по лицу, больно задевая нос. Володя — тот самый сосед.

– Аааааа. Спасибо, извините, до свидания. — Встаю и выхожу из машины: ну точно, номера не наши.

Женщина садится и уезжает. Я нашла папину машину и мы поехали на рынок.

Вечером приходит сосед и рассказывает: надоела, говорит, мне моя машина, решил продать. Договорился с одним мужиком на работе, он взял. Деньги отдал на работе, а за машиной послал жену на выходных. Женщина приехала, осмотрела и опробовала машину, забрала ключи.

А потом они вместе с соседом поднялись в дом за забытыми документами. Машину не закрыли. Потом женщина спустилась и увидела в салоне меня. Поднялась обратно, спросить, ничего ли не перепутала. Сосед всё понял, но объяснять не стал. Велел ей просто поздороваться и передать привет от своего имени. Потом сотрудник у соседа интересовался, часто ли местные сумасшедшие (я) к нему в машину подсаживаются.