В молодости у папы были толпы поклонниц. Он очень любили звать их на свидания, но не водил в кино и кафе, а только на пешую прогулку. Девушки, которые знали, что у папы в карманах отнюдь не ветер гулял, удивлялись. А папа же таким образом проводил проверку. Корыстные барышни сразу отсеивались.

Гулять он любил по три-четыре часа. Те, кто не выдерживал, отсеивались, как слабые здоровьем. Многие просились поскорее посидеть. “Посидеть? — Удивлялся папа. — Ну ладно, давай поищем кафе, счёт пополам.” Вот тут-то многие девушки и сдувались. И уже через 10 минут у них находились неотложные дела, и они спешили поскорее окончить прогулку.

Были те, кто бесприкословно следовал по намеченному папой маршруту все четыре часа, но делали это молча. Следующим критерием отсеивания была возможность говорить. Если девушка не была способна часами напролёт говорить с ним, значит, у них нет общего. С такими папа тоже прощался.

Следующий подвох был в самом маршруте. Он лежал через несколько постов разномастных попрошаек, детские сады и рынок. Проходя через определённую точку, папа смотрел, как девушка относится к детям, людям непристижных профессий и попрошайкам. Достойно всю полосу препятствий в своё время прошла только мама. Папа сказал, что сразу удивился тому, как она поддала поджопник мальчугану-цыганёнку, вешавшемуся на руку и просящему денежку из кошелька. Она не скривилась, когда грузин на рынке вытер руки в машинном масле об штаны, и купила у него два пирожка. Один протянула папе.

Проходя мимо детского сада, сразу сказала, что хочет двоих детей: старшего мальчика и младшую девочку. И, когда она ни разу за почти 5 часов прогулки не пожаловалась на усталость и ни на минуту не замолчала, папа влюбился. Больше он не звал на свидания других девушек. Потом они поженились. У них родились две девочки близняшки. Сейчас мы с сестрой живём в родительской квартире, а папа с мамой укатили в вело-тур по Европе.