Я младшая в семье. У меня двое родных старших братьев, двое двоюродных, и куча их друзей. Все старше, все мужики. Угадайте, как я росла. Куклы? — Нееет… Бои без правил, вскрой соседскую машину, не запустив сигналку, надыбай побыстрому бычок побольше между гаражей. Плевались и сморкались на дальность, подражали свиному хрюканью.

Самым безобидным было соревнование в отрыжке. Мама нещадно лупила ладонью по столу, от чего у меня тряслись поджилки, а братья только смеялись. Понятно, что ей не нравилось такое отвратительное действо в исполнении маленькой дочери. Но меня уже затянуло, и я даже тренировалась, чтобы обойти братьев. Конечно, с их раскатистой отрыжкой соперничать так и не получалось, но к 16 годам я могла дать фору взрослому мужику, не тренировавшемуся на этом поприще.

Один раз зимой я возвращалась с танцев. Было не поздно, но зимой всегда темнеет рано. Это был 98 год, не было таких изысков, как повсеместное освещение улиц ночами. Свет из окон домов есть — и на этом спасибо. И иду я по тёмной улице, как вдруг меня хватают сильные руки и тащат за дом. Прижали к стене с торца, там никаких окон нет, никто не увидит и не поможет.

Отец говорил мне, что если тебя схватят, не надо вырываться, надо попытаться уссаться/усраться/блевануть/прикинуться ненормальной. Всеми возможными способами вызвать отвращение у насильника. А тут зима. На мне куча подштанников, всё в них и останется, так что надуть в штаны — не выход. Вызывать рвоту я никогда не умела. А прикинуться больной всё равно бы не получилось, потому что меня от страха сильно трясло. А тем временем меня уже ставят на колени и понятно, чего хотят.

Кусаться смысла нет, по башке только получу. Мужик мне зажал нос, чтобы я рот открыла. А я дышу сквозь стиснутые зубы. Тогда он сильно сжал мне горло. От неожиданности я рыгнула. Смачно и противно. Мужик такого не ожидал и на две секунды затормозил. Я поняла, что это шанс. Набрала побольше воздуха, пока он ослабил руку на горле. И выдала лучший раскатистый звук за всю свою жизнь. Вот уж когда я бы точно победила братьев. Мужик отшатнулся. А я собрала мокроту, смешанную со слюнями и сморкнула ему на ширинку, а потом вдогонку на ладони. Мужик засеменил ногами назад. Я ещё стояла на коленях и смотрела на него. Он не знал, обо что вытереться. И, видимо от безысходности, его вырвало.

Только когда он согнулся пополам и фонтанировал своим ужином, я встрепенулась, поднялась и унеслась домой. Дома после моего рассказа пришлось отпаивать маму валерьянкой. После этого она разрешила мне не ходить на эти ненавистные национальные танцы.

Мы уверены, вам есть что рассказать. Пришлите свою историю, и мы опубликуем её. Аниномно.