Меня мама родила в 40, а ещё двоих братьев поздно: в 53 и 55. У них с отцом была большая разница в возрасте, поэтому, когда мама была беременна младшим, отец скончался. А когда брату было пять, сама умерла. Но это просто грустная предыстория.

Братьев стала растить сама. Опека не имела никаких претензий, от родителей осталось две квартиры в нашем городе. Я их продала, и мы переехали в столицу. Устроилась на работу, стала ухаживать за братьями. Решила, что личная жизнь должна отойти в сторону, в конце-концов мне не сорок лет, и не надо спешно искать хоть какое-нибудь мужское плечо.

Но вдруг нарисовался дальний родственник из нашего родного города. Решил переехать в столицу, чтобы зарабатывать. Тридцатилетний взрослый лоб. Попросился жить к нам: мне помощь с детьми, мужские руки в доме, финансовая помощь. Деньги бы как раз не помешали, потому что я хоть и работала хостес, и прилично зарабатывала, всё равно было мало. Но разве в Москве с двумя детьми хоть кому-то будет хватать денег?

Короче говоря, он переехал к нам. Первый звоночек начал перманентно звенеть, когда он стремительно опустошал холодильник. Жрал откровенно за пятерых. Устроился грузчиком в супермаркет, работал сутки через сутки и съедал всю еду, потому что физический труд изнурял. Сам покупал полуфабрикаты и килограммами картошку.

А детей одной картошкой и сосисками не прокормишь. Мясные супы и бульоны, которые я делала на себя и братьев на два дня, он съедал сам. Устала готовить каждый день, сделала закрутки всего, что только можно. Когда стали открывать банки с томатной пастой, оказалось, что её просто невозможно взять в рот, чеснока было немеренно, хоть огнём дыши после этого. А это мне родственничек помог. Он же любит острое, вот везде и добавил чеснок и перец. И получается, все заготовки, что я сделала — для него одного. Потому что ни я, ни дети это есть не могли.

Потом он начал воспитывать братьев. Учить их “стоять за себя”. По факту, просто вдалбливал какую-то философию быдлятников. Пытался лупить, но я сказала, что если поднимет руку на моих детей, выгоню. Успокоился, но не постеснялся съехидничать, что мне с двумя обвесками свои дети уже не светят.

Закончилось всё на том, что он стал ко мне приставать. И ему было не стыдно и не мерзко, потому что мы, видите ли, очень давние родственники. Выгнала. Сказал, что мне с такими законами ни одни “яйца” не светят. И  настучал на меня в опеку. Но проверки ни единого нарушения не зафиксировали.