Ехал на междугороднем автобусе домой. Февраль, на работе премию задержали, деньги остались впритык на оплату билета. Расселись по местам, тронулись. Кондуктор проснулась только через два-три километра от начальной остановки и пошла собирать деньги.

За три ряда до меня сидела девочка-школьница с портфелем. Розовая шапка с помпоном, розовый рюкзак и даже сапоги розовые. Когда тётка-кондуктор подошла, девочка полезла за деньгами в портфель. Копалась минуты три, выложила все учебники с тетрадями, аж пыхтела, но никак не могла найти, видимо. Кондукторша над ней стоит, не мешает, не дышит злобно, как это обычно бывает с грузными вредными тётеньками. Девочка извиняется, просит ещё подождать, потому что деньги куда-то завалились и она достать не может. Кондуктор кивнула и пошла пока  принимать оплату у других пассажиров. И вот подошла к моему ряду, пробила билет сначала соседу, я уже собирался протянуть деньги, и тут раздаются всхлипы. Кондуктор оборачивается и через весь салон вопрошает «что там такое?».

Девочка, растирая глаза, говорит, что деньги не нашла. Кондуктор грузно вздохнула. Посмотрела в потолок.

– На промежуточной остановке выйдешь.

Пассажиры стали переглядываться, никто не поверил, что это всерьёз. Промежуточная была в середине пути, чуть ближе к конечному пункту, но всё равно до города от неё было 8 километров по прямой. А прямая — лес. Вдоль шоссе все 15 км, а там ездят фуры. Время уже десять минут девятого. Но кондуктор спокойно повернулась ко мне за деньгами. Я протягиваю ей, и тихо спрашиваю «вы же пошутили?». А девочка спереди уже не плачет, а испуганно молчит.

– Я ещё шутить должна? Мы без билета не катаем. Пешком пойдёт.

Парень из соседнего ряда повернулся к нам: «Да вы что, нельзя же так с ребёнком. Там мороз, она не дойдёт никуда». Народ на местах загудел, начал перешёптываться.

– Тогда оплатите её билет, мне всё равно, чьи будут деньги.

В салоне начался шум. Совместно насчитали примерно половину стоимости билета, больше ни у кого не было. Предложили кондукторше, а она отказывается. Народ просит сделать скидку и засчитать как детский. И тут вклинивается водитель: «У нас не государственный транспорт, без льгот и привилегий. Нет денег — высажу». Народ резко притих. И тут дедуля из конца салона подал голос: «Молодой человек, вам придётся выйти». Все повернулись к кондукторше и мне. Тётка молчала, ей-то было всё равно.

– Я?

– Да, вы. Вы самый молодой и здоровый, пройдёте пешком. А девочку высаживать нельзя, она ребёнок.

– Я тоже против того, чтобы её высаживали, но сам выходить не хочу.

– Вы один не скидывались ей на билет.

– Так у меня нет денег, только на свой.

– Вот и отдадите свой. Нельзя так с ребёнком, там же минус восемнадцать, она себе всё отморозит. А ты — лоб здоровый — дойдёшь или попутку словишь.

Пассажиры подозрительно молчали. Я сунул кондукторше деньги: «пробивайте». Дед удовлетворённо замолчал, поджав губы. Кондуктор протянула мне билет и я его убрал в карман. У деда глаза на лоб выкатились. Кондуктор пошла дальше по ряду, а пожилой мужчина начал на меня орать за то, что я не отдал билет. Ещё двадцать минут ехали в криках и спорах. На меня нападали тетеньки постарше, я отбивался. Разумеется, словесно. Главный аргумент был «с ребёнком так нельзя!». Я согласен, но разве со взрослым можно?! Водитель, как распоследняя тварь предупредил, что мы подъезжаем к остановке, и чтобы кто-то готовился на выход. Щепетильные тётки повскакивали с мест в надежде вытолкнуть меня насильно. Автобус остановился. Стало резко тихо. У меня сердце ушло в пятки. Я был готов драться.

И как только двери открылись с соседнего ряда молча встал парень, держа перед собой телефон. Сначала он направил камеру на девочку, потом обвёл весь салон по периметру и остановился на водителе.

– Где мы сейчас находимся?

– На остановке, дурак что ли совсем?

– Сколько до города?

– Четырнадцать километров.

– И вы хотите высадить здесь эту девочку?

– Высаживают парня.

– Молодой человек никуда не выходит, потому что у него есть билет. У вас есть билет?

– Да…

– А у девочки нет билета?

– У неё денег нет.

– И поэтому вы высаживаете её зимой у леса в мороз под минус двадцать градусов, когда до города 14 километров.

– Давай быстрее, чё ты хочешь?

– Данные действия характеризуются как нарушение статьи номер сто двадцать пять Уголовного Кодекса. Оставление ребёнка в опасности.

Салон смолк окончательно. Заплаканная девочка во все глаза смотрела на парня с телефоном. Он не прекращал снимать. Водитель закрыл двери и тронулся. Оставшийся путь все молчали. Девочка вышла за руку с тем парнем.