Соседка — старушка 82 лет, тётя Лида. Осталась одна. Дети-то есть, дочка, но она уехала в другой город. Приезжает к матери регулярно, но не надолго: характерами не сходятся и не выносят друг друга.

Тётя Лида любит взять побольше обязанностей на себя, ввязаться в какую-нибудь движуху, а потом ворчать про то, как ей это всё тяжело, и вообще она ничем заниматься не хочет, но надо. Ну короче старая бабка, которая и ворчит как старая бабка.

Носясь, как угорелая, по своим делам, тётя Лида сломала ногу. А вы представляете, что такое перелом для человека за восемьдесят. Врач вообще назначил операцию, не знаю, что уж там, но ему виднее.

Тётя Лида позвонила нам и запросила помощь. Помощь в виде меня на побегушках. Всё понимаю: сходить в магазин, в аптеку, принести готовую кашу из дома, — для больного пожилого человека можно. но, блин, стать сиделкой?!

А мои родители? Которым тоже уже непросто. Папа вообще почти не ходит. И максимум его путешествий — самостоятельный поход в туалет. А как же моя работа? Бесясь, но твёрдо решив, что я не стану сидеть со старушкой и скажу ей об этом прямо, я всё таки пошла отнести ей еду.

Спросила, не приедет ли её дочка? Матери ведь предстоит операция, нужен постоянный уход. Приедет… но, ска, через две недели. Почему? Потому что билетов на поезд раньше нет. На самолёт есть, но дочь боится летать. О чём думает эта семья, для меня загадка. Мать одна, беспомощная, в другом городе, без родственников, ей скоро на стол к хирургу, а дочь не несётся на всех парусах к ней. Да за полмесяца может случится что угодно.

Две недели я походила к тёте Лиде до и после работы. Она, правда, хотела, чтобы я ещё и во время обеденного перерыва к ней прибегала. А я заведующая отделением в библиотеке. Перерыв — один час. Я успеваю покушать, отдохнуть и всё. А тут мне надо нестись по жаре в одну сторону, обхаживать старушку, бежать обратно и в итоге остаться без еды. Нафиг такое удовольствие.

Прошли две недели, операция тоже прошла. Приехала дочка тёти Лиды. Предложила матери ехать с ней в другой город. Чтобы жить с семьёй, под присмотром, с помощью. Но тётя Лида вцепилась в кровать и отказалась покидать квартиру.

– Мне вот Маша поможет со всем, я никуда не поеду, мне тут нравится.

Я на этом разговоре присутствовала и молчать в тряпочку не стала.

– Извините, тётя Лида, я за вами не буду всё время присматривать. У меня свои родители, своя жизнь. Мы даже не родственники, чтобы я сидела у вашей постели. Вам должно быть стыдно, что вы отказываетесь от предложения родной дочки, а вот напрягать меня, чужого человека, не стесняетесь.

Тёть Лида обиженно скрестила руки, хмыкнула и отвернула нос к стенке. Сказала, что всё равно никуда не поедет и велела нам уходить. Мы с её дочкой послушно выметнулись из квартиры. Она со мной заговорила. Сказала, что рада, что мать отказалась с ней ехать. Потому что они не сходятся характерами и ссорятся в быту. Теперь тётя Лида будет искать, кто бы сидел с ней за “спасибо”, а её дочка уехала. Что не так с этой семейкой?