Мы с мамой были второй папиной семьёй. Не тайной и скрываемой от законной супруги, как могло показаться из первого предложения, просто семья от второго брака. Когда мне было девять лет, первая жена отца умерла. Папа не смог оставить ребёнка от покойной супруги одного и ушёл из нашей семьи к сыну.

Это было как-то очень странно для меня маленькой.

– Почему папа ушёл?

– Потому что он нужен своему ребёнку.

– Но я тоже его ребёнок, почему он мне не должен быть нужен?

– У тебя есть я, мама, а у того мальчика не будет никого, если папа не будет с ним.

В нашу семью первый папин сын не захотел. Он напрочь отказался переезжать из своего городка, где жил с матерью. Папа старался забирать меня периодически к себе, пытался подружить нас. Моя мама была не против. Она понимала, что мужчина не сможет да и не должен бросать своего ребёнка, и раз тот категорически не хотел уживаться с нами — другой семьёй отца, выбора не было. Родители разошлись мирно и с тихой грустью.

Но вот у сводного брата грусть была совсем не тихая и не мирная, он меня терпеть не мог. Изводил и ненавидел, пытался покалечить и унизить, когда я приезжала. Даже папины беседы о том, что ему важны все его дети, не помогли. Для того мальчика я была просто живым напоминанием о том, что у другого ребёнка его отца есть мама.

Он не хотел видеть рядом с собой соперника за папино внимание. Но папа почему-то любил нас обоих одинаково, а ведь нечестно, что мне, девочке с мамой, достаётся столько же любви ещё и от папы. В понимании брата отец обязан был меня обделять вниманием, тем более я второй ребёнок: а второй на порядок ниже первого и как какой-то бастард не должен иметь привилегий первенца.

И я так не смогла. Я перестала приезжать к папе: он звонил, скучал, просил навестить его. Но у меня начался подростковый возраст и все гадости от сводного брата воспринимались особенно остро и болезненно. Я не хотела ехать туда, где будет он. Навещала папу в лучшем случае раз в год, и в то время уже замечала, что сводный брат пьёт, как не в себя.

Для меня такое поведение было дикостью: он ведь не намного старше меня, так почему отец позволяет ему вести жизнь подзаборного алкаша. Но брат был буйный и умело давил на жалость: он ведь наполовину сирота, не отнимайте у него утешение в забытьи с бутылкой в обнимку.

В позапрошлом году папа умер. Брат позвонил и сказал. И сообщил он мне это только через два дня после непосредственной смерти папы! Я сначала этого не знала, он же мне не стал прямым текстом говорить, что денег на похороны нет и он банально не может забрать тело из морга. Просто просил приехать и помочь с поминками и погребением. Естественно, оплачивала и организовывала всё я.

За день до похорон гроб выставили в залах, дверь в квартиру открыли, чтобы желающие попрощаться свободно приходили. В том маленьком городе ещё есть такая традиция. Почти все папу знали, многие приходили поддержать. В качестве соболезнования и поддержке семье (то есть сыну-алкашу) оставляли деньги. Купюры клали в ноги покойнику прямо в гроб.

Так брательник, насинячившись, решил, что кто-то непременно украдёт все деньги и завернул их в обивку гроба, чтобы не лежали на виду. Утром перед похоронами, проспавшись, не вспомнил об этом. Так и закопали гроб. И брат ушёл в длительный запой.

Я уже уехала, проплакалась и снова вела привычный образ жизни, успела заглушить мысль о том, что больше отца у меня нет, когда этот синяк протрезвел и начал звонить мне. “Сестрёна, помоги, отца с деньгами закопали, надо помочь с бумагами и достать разрешение на эксгумацию”. Я так разозлилась, что послала его лесом. Из-за его идиотизма раскапывать могилу упокоенного — фиг я к такому руку приложу.

У него тоже ничего не получилось добиться законно, поэтому он сам ночью пошёл на кладбище и раскопал гроб. Мне звонили уже местные бабуськи, сказали, что брата в тюрьму забрали, нужно залог внести. Пришлось ехать разбираться.

Он сам раскопал могилу, вскрыл гроб, быстро начал шариться в белье, искать деньги. Нашёл, убрал их, а потом кинул взгляд на тело отца. Он там уже начал разлагаться. И брат упал в обморок. Нашли утром тётушки, подняли вой, брата увезли в отделение.

Сначала думали — мародёрствует и могилы грабит, чтобы в мединститут сдавать тела. Потом, когда узнали, что он вскрыл могилу родного отца, решили, что он с горя умом поехал и хотели в психушку сдать. Приезжала, разгребала всю эту котовасию. Брат спустя время позвонил поблагодарить за помощь и извиниться, а я сгоряча сказала, что мало ему досталось, пусть бы его наказали и посадили. А он так грустно-грустно в трубку мне сказал: “я и так наказан, теперь папа каждую ночь снится мёртвый и страшный”.