Хожу краситься и стричься к своему мастеру на дом. У неё золотые руки, а в салонах ни за какие бешеные бабки такого же результата не бывало ни разу. И в очередной раз мы с ней сидим на кухне, болтаем, пока краска схватывается. Подошло время смывать, отправляемся в комнату (она специально оборудована под парикмахерскую). Мастер включила воду. Та три секунды лилась, потом кран захаркал, издал утробные звуки и замолк. Отключили.

Сначала бросились проверить ванную и раковину на кухне — там тоже нет. Быстро к соседке. Пока она открыла двери, уже извелись, стоя на лестничной клетке. У неё тоже нет воды, то есть это не только по нашей стороне стояк отключили. Быстро соображая, что делать, решили бежать в ближайшую парикмахерскую. На голову пакет, на пакет полотенце, на себя пальто нараспашку, «Юля, держи бахилы, а то не пустят!»— побежали.

Парикмахерская через два дома и дорогу, аккурат рядом с продуктовым. Летим на всех парах. По виску стекает сиренево-бурая жижа: из-за пота краска протекла из под пакета. Щёки как помидоры от внезапного марафона, лёгкие колет. Собачки и бабушки на поводках шарахаются в стороны. Снега навалило за день столько, что дворники не успели ещё разгрести. И вот мы с мастером были первопроходцами. Прокладывали тропы в заснеженных просторах. Уже на подлёте к салону, достаю из карманов бахилы и…

– Юля!! — Па-ба-бам… бывший. — Юль, ты спешишь? Ладно, тогда беги, рад был увидеться.

Позззорище.

В парикмахерскую пустили, быстро смыли краску, волосы не пострадали. Потом пришлось делать эпиляцию верхней губы ещё. Пока бежали, я, наверное, задела рукой краску и размазала её над верхней губой, утирая то ли пот, то ли сопли. Получились симпатичные каштановые усики. Это потом мы сообразили, что дуры и надо было просто загрести снег в кастрюлю и подогреть.