У меня было хорошее детство. Росла я только с мамой, папа куда-то делся. Мама работала в администрации города и взятками приносила домой по пять своих зарплат. Мне строго-настрого велела всем отвечать, что она уборщица, а денег у нас мало или вообще нет. В принципе, меня всё устраивало, потому что меня, хоть и в тайне от друзей и родственников, но возили летом на море, покупали вещи, мультики на кассетах, прыгалки и мячи. Только вот на все праздники мне дарили книги. И не просто книги, а словари. ТОЛЬКО словари.

Мама как-то убеждала всех родственников и знакомых дарить мне исключительно их. Я не возникала и не обижалась. Просто так повелось с самого моего рождения, и я не знала, что должно быть по-другому. К моему семнадцатилетию мы переехали в новую просторную квартиру, она была уже не «от предприятия», как прошлая, а наша собственная, приватизированная. И в своей комнате мама поставила огромный шкаф, который заполнила всеми теми словарями, которые мне дарили семнадцать лет.

И когда я у неё спросила почему и зачем, она сказала, что это было её наваждением. Каждый вечер она садилась перед телевизором и гладила огромные фолианты. Слева от неё лежали тремя башенками книги, она брала их по одной, гладила корешок, проводила пальцем по буквам на обложке, нюхала страницы, обнимала том, откладывала его по правую руку и принималась за следующий.

На моё семнадцатилетие толпа родственников пришла поздравить нас ещё и с новосельем. Мне принесли огромные словари в дорогих обложках. Какие-то элитные издания. Некоторые на них скидывались и дарили как общий презент от двух-трёх семей. После того дня рождения все полки в мамином шкафу были заполнены. И она попросила больше никогда не дарить мне словарей. Вот так у мамы завершился семнадцатилетний гештальт.