0149

Старческая деменция и люди, пережившие это

У бабушки была деменция. Ей было уже 73 года, когда она стала полностью лежачей. Мы с мамой за ней ухаживали. Мне на тот момент было 12 лет, поэтому я уже с подросткового возраста знаю все ужасы этой болезни. Да, были и размазывания испражнений и полуночные истерики и вопли. Когда она уже не могла ходить, то посреди ночи просыпалась и хрипела. Бабушка долго смотрела в потолок и молчала. Потом начинала мычать и бешено вращать глазами. Иногда она снова засыпала, а иногда переваливалась через край кровати и куда-то ползла. Она жутко кричала и извивалась на полу, а я не могла её поднять. Из-за проблем с ЖКТ бабушка была худой и сухонькой, но в те моменты приступов было сложно к ней просто подойти и обездвижить. В ящиках, закрытых на ключ, лежали “заряженные” шприцы с галоперидолом.

Отец работал вахтами. Он был главным механиком на кораблях дальнего плавания, его могло не быть полгода. Мы с мамой были морально истощены из-за бабушкиного состояния. Тех денег, что зарабатывал отец, хватило бы, чтобы отдать бабушку в специализированное учреждение. Но мама имела неосторожность поделиться этой мыслью с одной из родственниц. И та, как сорока на хвосте, разнесла сплетню. Родственники ополчились на нас и смотрели как на конченных людей. Конечно, легко называть кого-то неблагодарным и бездушным, когда сам не имеешь дела с больным. Так продолжалось двадцать лет.

Я выросла в этом закуточке безнадёжности с запахом смерти, лекарств и испражнений. Лежачие больные старики ужасно пахнут. Этот запах пропитывает всё. Мебель (даже деревянную), одежду, еду, само сознание. И к нему не привыкаешь. Это запах смерти, и он до последнего будет раздражать ноздри снова и снова. Папа вышел на пенсию и не смог вынести постоянного нахождения рядом с бабушкой. Это мы с мамой к ней привыкли, а он — нет. Папа купил ещё одну квартиру и теперь уже жил вахтами. Он выдерживал только пару дней в одном с нами доме. Но все вместе мы никогда почти не собирались. Когда он приходил в квартиру, где лежала бабушка, то почти насильно выставлял маму из дома, чтобы та отправилась во вторую квартиру и отдохнула. То я, то мама, то папа жили по одному. Двадцать лет.

В последний год отец сам вызывался отвозить бабушку на плановые осмотры. И однажды вернулся с хорошей новостью: в мозге произошли какие-то изменения и она больше не будет буянить. Это означало, что моя бабуля окончательно превратилась в овощ. Зато теперь с ней было легче. Папа переехал к нам.

Однажды он вернулся домой и вручил нам с мамой два билета. Это были путёвки в пятизвёздочный отель в Греции. Путёвка на месяц. Мы уехали. Отец убедил, что справится с не буйной бабулей, а нам очень нужно отдохнуть. Впервые за всю свою жизнь я жила. Это было так необычно — просто дышать свежим воздухом под солнцем и быть счастливой. Мы с мамой каждый вечер долго сидели на песчаном пляже и пересыпали песок в ладонях. В тот месяц мы совершенно не разговаривали о том, что будет, когда придёт время вернуться. Но каждая из нас об этом думала и боялась. Отец присылал сообщения, что всё хорошо, но ни разу не позвонил.

В день, когда мы переступили порог квартиры, он сказал, что похоронил бабулю. Она умерла через двадцать дней после нашего отъезда. Это должно было произойти, папа узнал у врачей и не сказал нам. Нас просто поставили перед фактом. Спасибо ему большое за всё. Мы продали обе квартиры и уехали в Болгарию. По ночам мне всё ещё снится бабушка, и маме тоже. Но мы больше не дышим этим запахом безысходности.

Вход через соц. сети