Сижу и ем киндер. Такие маленькие шоколадки в картонной упаковке. Съедаю штуку, а обёртки снова складываю так, чтобы они держали форму конфеты, и убираю в упаковку, чтобы мусора не было. Меня так с детства бабушка приучила. В коробке только аккуратно сложенные обёртки, а нетронутые конфеты рядом со мной.

Дома родственники, все собрались на празднование Старого Нового года. Не понимаю этот праздник, но уже давно засунула это непонимание себе в жопу и сижу помалкиваю: конфеты дали, и я не в претензии. Из всего многообразия подаренных на праздники сластей ем я только этот киндер. Потому что остальные конфеты все как из фикспрайса: 35 рублей за кило. Куча грильяжа, который никто не разгрызёт. Ненавистные вафельные, политые соевым шоколадом. Ну и конечно нуга с орехами, на которые у меня дичайшая аллергия.

Вот и сижу, обложившаяся килограммами этого добра. Буквально сделала себе круг, как Винчестеры солью: от нечисти. В доме носится несметное количество малышни, просьбы не трогать меня не помогают. Поэтому, как только они подбегают ко мне, то просто выбирают себе понравившуюся конфету и тут же убегают. А я сижу себе с «Ведьмаком», читаю и жую киндер. Бабушка — одна единственная принесла мне такую «детскую ерунду». Вот её и ем.

И в очередной раз ко мне подбегает младшая сестра. Ну как младшая: мне 18, ей 15. Кобыла под два метра ростом, 105 кг. И это не проблемы с гормонами, а она натурально обожралась шоколада и булок. Салаты и супы не признаёт, питается хлебом и сладостями. Касательно характера, то она какая-то неуравновешенная. Когда я отказалась показывать ей свою личную переписку с парнем, она меня стала душить. Взрослые мне, кстати, не поверили, когда я еле выбежала из комнаты. А шея вся красная и на ней прямо следы. «Да вы же там игрались.» Спокойно, тушите жопный огонь. Я уже смирилась с тем, что её не воспринимают как угрозу при всей её безбашенности.

Дети её боятся. Она-то их любит, но судя по поведению — на обед. Вы представьте, что вы — двухлетка, неполный метр роста, а на вас несётся двухметровая квадратная тётя и зычным басом орёт «ИДИ КО МНЕ». Ну страшно же, ну? Если поймает, начинает щекотать. Все орут и бьются в истерике, а она так с ними «играет».

Короче, на школьной диспансеризации заметили (внезапно, да?) аномальный вес, направили её к врачу и посадили на диету. Мать её следила строжайше, никаких конфет! И вот она прибегает ко мне.

– А поделись сладостями.

– Тебе же нельзя.

– Ну я одну.

– Твоя мама тебе голову оторвёт.

– А ты не говори.

– Но она ради тебя старается.

– А я всё равно могу взять, даже если не разрешишь, ты же не сможешь резко спрятать всё, что вокруг валяется.

– Ну хорошо, выбирай, но только одну.

– А какая самая вкусная?

– Тут нет вкусных, поэтому я их и разложила, что не жалко.

– А сама что ешь?

– Киндер.

– Дай мне.

– Нет, я жадная и вкусным не делюсь.

– Ну дааай.

– Нет, я жадная.

– Тогда я сама возьму! — И резво протягивает клешню к коробке. Я хватаю раньше, но она разжала мои пальцы, неуклюже типо быстро поднялась с пола и убежала. У соседей снизу, наверное, потолок трясся, когда она бежала. Грохнула дверью в соседней комнате, заперлась там на замок. На этот грохот пришли несколько взрослых: её мама, моя бабушка и кум. Вслед прибежала племяша-крестница.

– Вась (сокращённо от Василиса), чё тут?

– Это Света.

– А чего она?

– Не знаю.

И тут выходит из комнаты злая Светочка. Да, одни обёртки, это невкусно. Выходила, видимо, бить мне морду. Но рядом был мой спаситель: её мать. Она заметила упаковку от Киндера у дочки в клешнях. Начала отчитывать её. Света только открыла рот, но я перебила.

– Тёть Наташ, это я ей дала. Ну праздник же, ну. Лучше пусть немножко скушает, чтобы не мучиться, а то потом сорвётся.

– Ну, ладно. Покажи, сколько съела? — А в руках у Светочки одни фантики скомканные. И рожа от злости горит. Мать увела её отчитывать в коридор. А бабушка подошла и тихо сунула мне ещё одну упаковку. Это была Светина, но бабушка видела, как она убегала с моими. Бабушку обманывать язык не повернулся, рассказала, как было на самом деле. А бабушка всё равно впихнула мне в руки неподаренную адресату коробку и сказала «всё равно мне эта толстожопая не нравится, больно наглая». Съели вместе с племяшей))