Посёлок городского типа, нулевые, 31 декабря, больничка, я рожаю. Противопоказаний нет, всё идёт своим путём. В меня колят обезболивающие. Мне сказали, что из лучших побуждений. Я в прошлом акушер-гинеколог, не просила лекарств, но тогда я пациент и мои «я тоже врач» что ветер в карманах студента.

Схватки затягиваются, мне продолжают колоть лекарства. Это идёт уже не по плану. Персонал медленно растворяется, мои вопросы игнорируют. Положили в палату, в родовое не везут, велели лежать. Десять минут в непонятках я вынесла, а дальше, держась за стеночку, пошла на пост. Не успела вывернуть из-за угла, и слышу звон бокалов. Смех, веселье. Я стою, отдышаться хочу, и слышу, как послали младшую снова ко мне колоть снотворное.

– Так ей уже и так много влили, должна валяться без ног.

– У неё активные схватки, поэтому действует меньше.

– А чё потом?

– А потом отлежится, приедет хирург из города и вытащит.

– Кесаревым?

– Нет, каким кесаревым, там уже всё к тому времени будет. Главное, чтобы не выла потом. Может ещё и плодоразрушающую сделаем.

– А чего вы её не рожаете?

– Таз узкий. Ты представляешь, сколько мы с ней намучаемся. Хорошо, если в семь часов уложимся, пока кости разойдутся. Они, вон такие, ты просто не слышала, как визжат, пока выдавливают из себя ребёнка. В Новый год хочешь слушать её крики и работать?

Вот тут я и выглянула из-за угла. Разбила им всё шампанское и смела со стола салат и бутерброды. И ничего, родила ещё до полуночи. Это, конечно, был ад. Но страх, что всем плевать на меня и ребёнка, что проще убить, чем успокоить женщину, рвущую себе там всё ради ребёнка, помог. Чудом всё прошло хорошо и быстро.